В Сингапуре его поселили прямо на границе с Индонезией. На сваях его дома, упиравшихся с одной стороны прямо в дно пролива, укреплены были таблички с надписями на английском и китайском - «Внимание, выход на берег Сингапура без разрешающего документа карается смертью». Метрах в двухстах от его окон проходила морская граница и наблюдать в бинокль за огромными судами, снующими туда-сюда сразу за ней, было его любимым времяпрепровождением. Хозяин квартиры, ему арендованной, особо предупредил, что нельзя высовываться из окна, могут крупно оштрафовать. Граница же. Тысяч на пятьдесят сингапурских долларов. Ха, ему столько и за полгода не заработать. Тогда в тюрьму года на три. Он и не высовывался, тем более стёкла огромных окон автоматически мылись роботами каждые два дня и были идеально прозрачными.

В центр он ездил на такси за очень божескую цену. На автобусе почему-то выходило дороже, да и с контроллерами он не любил объясняться. Местные правила он знал плохо, боялся что-нибудь нарушить, запутаться в объяснениях и тут-же получить ни за что ни про что баснословный штраф. Таксисты же отлично говорили по английски и были кристально вежливы и честны. Пусть вынужденно. Кстати, можно было и не платить сразу наличными. Радары, висящие по всему городу, отслеживали поездки и поступки всех горожан и гостей и могли по вашему желанию снять оплату за любой сервис с любого счета. Правда, не дай тебе Бог что-то спутать или даже смухлевать с оплатой. О последствиях страшно было и думать.

В центре он прежде всего шёл в общественный туалет и приводил себя в порядок - чистил зубы, принимал душ, брился. Намазывался и опрыскивался при этом всеми одеколонами и кремами, что стояли и лежали в витринах туалета. Не стоило это ничего. За все гигиенические потребности граждан платило государство. Ему это экономило очень приличные деньги на воде, электричестве и всякой парфюмерии. Сэкономленное позволяло каждое утро подниматься на крышу грандиозного небоскреба - Марина Бэй Сэнди и там в райском саду у бассейна выпивать чашечку отменного кофе со сливками и клубникой. Потом, поглазев с головокружительной высоты на окружающий Сингапур океан и очередь до горизонта из тысяч, ждущих входа в самый большой на Земле порт, пассажирских и грузовых судов, он спускался скоростным лифтом в гигантский холл отеля, успевая просмотреть выпуск новостей на бесконечном вертикальном экране. Потом по главной торговой улице не торопясь шёл в контору.

Идти по улицам Сингапура само по себе было для него наслаждением. Там в раскалённой вышине тропического неба горела на гигантском табло невообразимая цифра актуальной температуры - свыше пятидесяти. Внизу же, в чащобе зарослей и цветочных кустов, жара совсем не ощущалась. Километра четыре шёл он в струях свежайшего прохладного воздуха, дувшего из бесчисленных кондиционеров прямиком на прохожих. Небоскребы, прозрачнейшие и легкие - не Нью-Йорк, закрывали своими ажурными телами улицы от прямых солнечных лучей. Водопады зелёной воды лились широкими потоками с верхних этажей многих зданий, рассыпаясь над тротуарами мириадами сверкающих капель, нежно охлаждающими кожу. Перед каждым входом в магазины, салоны, офисы автоматические ароматизаторы обдавали прохожих запахами роз, апельсинов и сладкой морской тины. Весь центр был пропитан тончайшими благовониями. И при этом, хоть и шёл он в довольно плотной толпе, городского шума почти не было слышно. Ни топота ног, ни плача ребёнка, ни мата русских туристов, ни музыки из окон, ни сирен полиции и врачей, ни гула кондиционеров. Легко шелестели шины. Подсвистывали птички. Там наверху, в верхушках небоскрёбов и пальм, постанывал жаркий ветер. Изредка от океана доносились отзвуки далеких гроз. И над всем этим тихим и блаженным звуковым фоном висел в воздухе легкий многоголосый звон «колокольчиков». Это звенела «кольчуга» из металлических пластинок, которой укутаны фасады многих сингапурских строений. Дрожа и переливаясь от легчайших дуновений ветра, эти чешуйки визуально создавали ощущение гигантской океанской волны, накрывающей город. Никогда и нигде такого не видел. Вот бы нам в Коммунарку.

Он немного устал. Слишком много было впечатлений. Хотелось курить. Вот это было проблемищей. Конечно, где-то в лабиринтах гигантского города власти отвели уголки для прокаженных, желающих подымить, но как эти резервации найти.

Спрашивать он побаивался. Могут не так понять. Он, конечно, знал, что за курение на улице или даже на собственном балконе, за брошенный неосторожно окурок или спичку, за бумажную салфетку, упавшую на асфальт, за жвачку, не важно, за щекой или в в сумке, а уж про жёванную и не говорю, за плевок на землю, за кашель и насморк, за … - непременно последует оглушительное наказание. Это, понятное дело, он знал хорошо. Знал и то, что лет десять назад за окурок или жвачку могли по суду и расстрелять. Сейчас уж вряд ли распнут, но рисковать он был не склонен. Вытащил из кармана расплавившийся леденец, с трудом отодрал от него липкий фантик. Огляделся в поисках урны. Не обнаружил, скатал фантик и засунул его в карман, где склеились и растворились уже с десяток таких бумажек. На белых шортах расползалось под карманом желтое пятно. Как бы не придрались!

Он посмотрел на часы, уже опаздывал, слишком долго любовался океаном. Надо бы прибавить ходу. Заспешил, занервничал. Огибая толпу туристов случайно шагнул на проезжую часть. Совсем немного, ну полметра - метр. Слегка взвизгнул автобус, его объезжая. Тут же из кустов появился полицейский и укоризненно ткнул в него пальцем. Наш герой сделал резкий шаг к тротуару, споткнулся, схватился за грудь и медленно стал оседать, заваливаясь влево.

Сингапур, 2019